Монитор Юг

Лента публикаций:

14.12.18  
Что сделает Порошенко после создания автокефальной церкви
14.12.18  
Социология трупа: граждане Украины не доверяют никаким институтам власти
13.12.18  
Военное положение в Херсонской области провалилось
эксклюзив
13.12.18  
Зрада: экзархи Варфоломея провели службу в Киеве на русском
13.12.18  
Херсонская феодальная республика. Хроника неомахновщины
12.12.18  
Большинство граждан Украины против военного положения
12.12.18  
Раскрыта часть планов СБУ по давлению на УПЦ
документ
12.12.18  
В новый 2019 год - с новыми ценами на коммуналку!
11.12.18  
Украинские власти саботируют возврат пленных моряков
11.12.18  
Филарет как жертва интриг Варфоломея и Порошенко
эксклюзив
11.12.18  
Неизвестные захватили Одесский медицинский университет
10.12.18  
Пакт «Варфоломея - Павленко» подчиняет ЕПУЦ Вселенскому патриархату
10.12.18  
Сколько стоит откосить или как призывники бегут от армии
07.12.18  
Последствия расторжения договора о дружбе Украины с Россией
07.12.18  
Юрий Ткачёв: Почему Украина долго будет самой нищей страной
06.12.18  
Американская тень: родственники задержанных украинских моряков пожаловались послу США
эксклюзив
06.12.18  
Военное положение в Одессе: власть закручивает гайки
05.12.18  
Как обманули страдающих политическим украинством и как их вылечить
Больше новостей

Провальный империализм: как Запад потерял власть над народами

Политика / Выбор редакции / Общество,   17.07.2018,   699 просмотров

На фото: Подавление восстания боксёров в Китае европейскими войсками. Рисунок начала ХХ в.

Николай ПРОЦЕНКО


Почему империалистическая политика зачастую приводит к провальным результатам, как фрамбезия и дракункулез помогали африканцам бороться против европейских колонизаторов и в чем Джаред Даймонд и Жан Бодрийяр ошибались, а Мао Цзедун был прав? Публикуем большую рецензию на книгу Дэниела Хедрика «Власть над народами. Технологии, природа и западный империализм с 1400 года до наших дней», выпущенную недавно Издательским домом «Дело».

Технологическое превосходство – основа успеха империализма

Основной вопрос книги — благодаря чему империалисты смогли реализовать свои амбиции? — Хедрик рассматривал еще в своей ранней работе «Инструменты империи: технологии и европейский империализм в XIX веке», где основными технологическими факторами европейской экспансии были названы более совершенное огнестрельное оружие, паровые двигатели и эффективные лекарства. Во «Власти над народами» Хедрик хронологически расширяет постановку проблемы: если именно изобретения сыграли важнейшую роль в колониальных войнах европейских держав XIX века, следует ли из этого, что технологические факторы лежали и в основе завоеваний, осуществленных в другие эпохи? Следует ли из этого, что ключом к успешной войне в наши дни также является технологическое преимущество перед противником? Или же европейский империализм XIX века оказался случайностью, отклонением от правил?

Во «Власти над народами» новая рамка исследования движущих сил западного империализма — начиная с 1400 года — совпала с началом формирования мировой капиталистической системы (хотя капитализм как таковой остается у Хедрика лишь неким фоном, на котором разворачиваются события книги). При этом одним из ключевых мотивов становится неравенство знаний о природе Запада и не-Запада, которое вкупе с неравенством институтов, занимающихся преобразованием знаний в практику (университетов, правительств и корпораций), подпитывает неравенство властных отношений, связанных с технологическими изменениями. Кроме того, исследуя связи между технологиями и империализмом, Хедрик обращается еще к двум факторам — условиям природной среды, в которую вторгались империалисты, и встречам с незнакомыми им народами. В результате замысел книги автор формулирует так: перед нами «технологическая, природная и политическая история западного империализма последних шести сотен лет».

Всего Хедрик выделяет девять этапов этой истории, или, скорее, девять ее ключевых сюжетов, поскольку изложение материала не подчинено строгой хронологии и в большинстве случаев временные периоды накладываются друг на друга.

Парусники покоряют мир

Два начальных сюжета — исследование океанов до 1779 года (год гибели Джеймса Кука на Гавайских островах) и становление европейских колониальных империй в Азии (1497–1700) — посвящены тому, как преимущества европейцев в технологиях кораблестроения и навигации сначала позволили им проникнуть почти во все части земного шара и утвердить во многих из них свое коммерческое преобладание, чтобы затем столкнуться с препятствиями природного и технологического характера и сопротивлением других империй (например, Османской и Китайской). Первый из этих сюжетов хорошо известен под названием «Великие географические открытия» (которые, как отмечает Хедрик, сами по себе, в отрыве от военного, торгового и религиозного превосходства, для европейцев значения не имели), а второй занимает в нашем европоцентристском сознании гораздо меньше места.

Пожалуй, именно описание того, как захлебнулась первая волна европейской экспансии в Азии, производит на читателя с, условно говоря, школьными познаниями в мировой истории наибольшее впечатление: Хедрик приготовил для него массу неожиданных фактов. О славных экспедициях португальцев в поисках торгового пути в Индию знают практически все, но многие ли в курсе, что их торговое преобладание в Индийском океане, добытое с помощью пушек, продлилось всего несколько десятилетий? По большому счету, португальцы воспользовались тем, что в этой зоне вообще не было никакой доминирующей силы (даже в конце XVI века весь флот могольского султана Аурангзеба состоял из двух боевых кораблей), но их собственные возможности оказались крайне скромными. К середине XVII века Португалия ослабла настолько, что ее потеснили сперва османы, а затем арабы Омана, в распоряжении которых к концу столетия оказался крупный военный флот. В результате присутствие португальцев в Индийском океане было сведено к четырем пунктам — Гоа, Макао, Тимору и Мозамбику, а сами они были вынуждены покупать у индийских корсаров картазы (разрешения на торговлю). В этом же контексте Хедрик рассматривает и провал попыток англичан и голландцев начать торговлю с Китаем и Японией: эти азиатские страны в тот момент были попросту гораздо сильнее, что и позволило им фактически выставить европейцев за дверь.

«В большинстве изданий по морской истории эпоха парусников, датируемая XVI — началом XIX веков, представляется как героический период сражений между португальскими, испанскими, голландскими, английскими и французскими флотами в Атлантике, Средиземном море и Индийском океане, — резюмирует Хедрик. — В качестве единственной неевропейской державы в них фигурирует Османская империя, и то лишь до момента ее поражения в битве при Лепанто в 1571 году. Однако же, если взглянуть на вопрос с точки зрения азиатских стран, история будет совсем иной… Благодаря своим мощным судам с десятками орудий европейцы оставались хозяевами открытого моря. Однако это превосходство не распространялось на прибрежные воды и узкие, мелководные моря, где весельные галеры и плоскодонные джонки давали европейцам достойный отпор и время от времени побеждали даже отлично вооруженные каракки и галеоны. Иными словами, политика, технологии и географические условия привели к возникновению в водах Азии патовой ситуации, продлившейся три сотни лет».

Болезни и лошади покоряют ацтеков

У испанцев в Центральной и Южной Америке (третий сюжет — лошади, болезни и завоевание Америки, 1492–1849 годы), казалось бы, все складывалось куда проще. За короткие сроки и с минимальными потерями им удалось с помощью неведомого индейцам оружия уничтожить две главные империи вновь открытого континента, ацтеков и инков, а коренное население Америки массово вымирало от принесенных европейцами болезней. Но и здесь экспансия быстро выдохлась: покорить Патагонию и большую часть нынешней территории США европейцам удалось только в XIX веке. И этот факт, подчеркивает Хедрик, демонстрирует всю эфемерность власти над индейцами, которую могли дать технологии того времени.

Среди главных причин этого Хедрик называет социальную организацию индейцев. Общества ацтеков и инков отличались высокой степенью иерархичности с абсолютной властью вождя, поэтому покорить их для испанцев не составило особого труда — достаточно было просто уничтожить или подчинить первых лиц. К тому же эти высокоорганизованные народы проживали в районах с большой плотностью населения, что ускорило распространения эпидемий. Однако кочевые охотники-собиратели на периферии древних американских империй сначала оказали колонизаторам ожесточенное сопротивление, а вскоре и смогли нивелировать их преимущества в технологиях. Например, индейцы Великих равнин, овладев верховой ездой, на целых полтора столетия — в XVIII веке и до середины XIX века — стали, как полагает Хедрик, самыми искусными и опасными наездниками со времен монголов. Вплоть до появления казнозарядного огнестрельного оружия в 1840-х годах заряжаемые с дула ружья европейцев были малоэффективны против индейских луков: чтобы зарядить мушкет или ружье, требовалась целая минута — за это время индейский воин мог выпустить двадцать стрел.

Хинин завоёвывает Африку

Еще более серьезные препятствия европейцев ожидали в Африке. В главах «Пределы старой системы империализма: Африка и Азия до 1859 года» и «Здоровье, медицина и новый империализм, 1830–1914 годы» приводится масса ошеломляющих примеров попыток европейцев проникнуть в глубь Черного континента, неизменно кончавшихся крахом — прежде всего из-за смертельных болезней. Некоторые их названия, несомненно, обогатят лексикон даже хорошо эрудированного читателя: помимо малярии и желтой лихорадки, это фрамбезия, дракункулез, трипаносомоз (сонная болезнь), онхоцеркоз (речная слепота), шистосомоз и т. д.

Благодаря всему этому «букету» до 1860-х годов, отмечает Хедрик, уровень смертности среди европейцев в тропической Африке был ужасающим — отправляться туда было сродни самоубийству. Например, из каждых десяти служащих английской Королевской Африканской компании на Золотом берегу (Гана) шестеро умирали в течение года, еще двое — в промежутке между вторым и седьмым годом пребывания на Африканском континенте, и только один возвращался домой. Однако, добавляет автор, компания никогда не испытывала недостатка в соискателях: в факториях платили больше, чем неквалифицированный работник мог получить в Британии, а об опасностях наниматели предпочитали умалчивать.

«Лихорадочный воздух» Африки фактически нивелировал превосходство европейцев в технологиях. Огнестрельным оружием африканцы овладели очень рано, а приводимые Хедриком объемы его ввоза из Европы просто поражают. Только в период между 1796-м и 1805 годом британцы вывезли в Западную Африку 150–200 тысяч единиц стрелкового оружия, 847 075 фунтов пороха и 200 тысяч фунтов свинца и пуль, аналогичные объемы оружия экспортировали в Африку и другие европейские страны. Первоначально оружие обменивали на чернокожих рабов, затем, после отмены работорговли, основной статьей коммерции стало пальмовое масло, но дальше побережья Африки европейцы продвинуться по-прежнему не могли. Лишь после того, как методом проб и ошибок сначала были выявлены фармакологические свойства произраставшего в Южной Америке хинина, а затем удалось наладить его выращивание в других частях света, доступ во внутренние части Африки понемногу открылся. Как отмечает Хедрик, профилактическое применение хинина стало «волшебной палочкой» для империализма середины XIX века.

Пароходы создают империи

Одновременно европейцы получили наконец и подходящее транспортное средство для экспансии во внутренние районы еще не покоренных территорий — пароходы, которым посвящена отдельная глава «Власти над народами», «Пароходный империализм» (1807–1898). Именно пароходы сыграли решающую роль в заселении Среднего Запада США, покорении Бирмы, завоевании бассейна Красного моря, Черной Африки и прочих территорий, недоступных для парусников. Но и в эту эпоху в мире еще оставалось немало земель, куда вход для европейцев был практически запрещен. Практически одновременно с Первой Опиумной войной, в ходе которой англичане при помощи канонерок наконец прорвали китайскую стену торгового протекционизма, Британская империя потерпела самое унизительное со времени Войны за независимость США поражение в Афганистане, куда можно было попасть только по суше. Из 16-тысячной «Армии Инда», которая в 1841 году дошла до Кабула, живыми вернулись лишь 161 человек.

Военные технологии ставят народы на колени

Но пароходов и успехов медицины и фармакологии для собственно военных побед было недостаточно. Столь стремительным и впечатляющим империализм конца XIX века сделала третья технологическая инновация этого периода — изобретение новых видов огнестрельного оружия и неравномерность их распределения в мире. Седьмой сюжет «Власти над народами» — оружие и колониальные войны — охватывает промежуток с 1830-го по 1914 год, который ознаменовал полный переход западных армий на новую технологическую платформу, что позволило совершить самый крупный шаг в экспансии с XVI века. Радикальные сдвиги в развитии оружейных технологий помогли в кратчайшие сроки осуществить колониальный раздел Африки, завершить освоение западных штатов США, провести «завоевание пустыни» аргентинцами и покорение Араукании чилийцами.

Однако и в этот период триумф империализма не был полным и окончательным. Кампания британцев в Афганистане, затяжные войны Франции в Алжире и России на Кавказе вновь продемонстрировали, что народы с меньшей степенью урбанизации и государственного развития, особенно охотничьи и скотоводческие племена, использовавшие лошадей, а также обитатели пустынь и горных территорий сумели оказать европейцам более серьезное сопротивление. «Сигнальным кризисом», если воспользоваться термином Джованни Арриги, стало разгромное поражение итальянцев близ города Адуа в Эфиопии в 1896 году. Колонизаторы были настолько уверены в своих силах, что двинулись в глубь страны без карт и знания местности, но наткнулись на 100-тысячную армию, вооруженную по европейскому образцу винтовками и современными орудиями, и потеряли большую часть личного состава. Это был первый серьезный случай, когда африканцам удалось победить потенциальных империалистов их же оружием. Он иллюстрирует один из ключевых тезисов книги Хедрика:

«Технологическое первенство носит практический характер. Оно позволяет людям добиваться большего, но не дает морального превосходства. Ни в коем случае не следует смешивать два этих понятия».

Контроль с воздуха и его потеря

Развернутое доказательство этого тезиса представлено в двух последних главах книги: «Эпоха господства в воздухе, 1911–1936 годы» и «Конец эпохи господства в воздухе, 1946–2007 годы». Как и ранее, Хедрик приводит здесь множество малоизвестных фактов, которые позволяют совершенно иначе взглянуть на хорошо знакомые исторические события. Например, стоит вдуматься в показатели мирового авиапрома первых двух десятилетий его существования: к концу Первой мировой Германия изготовила 48 тысяч аэропланов, Франция — 67 тысяч, Британия — 58 тысяч, а США в этой гонке основательно отстали, но все же произвели почти 12 тысяч самолетов. Разумеется, после окончания боевых действий всей этой армаде потребовалось найти новое применение, и для англичан, например, таковым стали полицейские операции против жителей Ирака, оказавшегося подмандатной территорией Британской империи. «Невежественных и крайне суеверных дикарей желательно сильно деморализовать уже в самом начале операции посредством беспрестанного применения больших сил авиации», — писал в 1928 году вице-маршал королевских ВВС Твайдибл Боуэн, санкционируя бомбардировки иракских деревень в наказание за неуплату налогов.

Контроль с воздуха представлял собой дешевую альтернативу системе государственных органов — он позволял терроризировать крестьян, заставляя их платить налоги и не предоставляя взамен никаких государственных услуг, отмечает Хедрик. В 1920–1930-х годах авиация помогла воплотить на практике колониальную мечту: контролировать огромные империи при минимальных тратах. Однако эти простые решения фактически предопределили дальнейшие отношения колонизаторов с народами, которым они несли «светоч цивилизации». В том же Ираке поставленный британцами арабский король Фейсал воспринимался местным населением, главным образом шиитами и курдами, уже не просто как иноземный правитель, а как проводник политики оккупантов. Поэтому, отмечает Хедрик, нет ничего удивительного в том, что, когда британцы покинули Ирак в 1958 году, королевская семья и ее сторонники были убиты, а страна оказалась в руках еще более жестоких военных режимов.

Вьетнам убивает империализм

Терминальным кризисом империализма — опять же, согласно терминологии Арриги — стала война во Вьетнаме, которая окончательно продемонстрировала, что «технологическая гордыня» оказалась лишь губительной иллюзией. Об этой войне написана гора литературы, но и здесь Хедрик остается нетривиальным компилятором и отыскивает новую серию любопытных примеров. Вот лишь один из них: в завершающей стадии Вьетнамской войны американцы сбросили с самолетов тысячи сенсорных датчиков, замаскированных под ветки, растения, камни или экскременты животных для выявления звуков автомобильных двигателей, движения, тепла человеческого тела или запаха мочи. Информация с этих устройств передавалась в располагавшийся в Таиланде центр, после чего в течение двух–пяти минут на место вылетали бомбардировщики B-52 или «фантомы» — и все это почти за четверть века до знаменитой статьи Жана Бодрийяра «Войны в Заливе не было», посвященной компьютеризации войны. Однако бойцы Северного Вьетнама научились очень быстро обманывать эти инновационные гаджеты с помощью магнитофонных записей, воспроизводящих звуки грузовика, и прочих хитростей, заставлявших американцев производить бомбардировки пустых участков маршрута. В результате операция «Белое иглу» по сути провалилась.

Война в Заливе на первый взгляд действительно дала убийственные доводы в пользу решающего перевеса технологий, однако Хедрик приводит контраргументы, из которых становится понятно — войны в Заливе в самом деле не было, но совсем не в том смысле, что имел в виду Бодрийяр:

«Нет никаких сомнений в том, что господство в воздухе помогло одержать победу в битве за Кувейт, но выиграло ли оно войну? Если под победой в войне понимать уничтожение вооруженных сил противника, то ответ будет положительным. Однако же если говорить о сдаче правительства страны-противника, то ответ может быть лишь отрицательным: отданный 28 февраля президентом Джорджем Гербертом Бушем приказ о прекращении огня прямо посреди военной кампании позволил Саддаму Хусейну удержать власть».

Результат наземной иракской кампании США и Великобритании в 2002–2003 году был предопределен в еще большей степени, чем в 1991 году, учитывая деградацию армии Ирака. Но даже ее разгром и свержение Саддама не привели к «классическому» исходу войны — сдаче на милость победителя. Вторжение в Ирак лишь открыло ящик Пандоры для новых конфликтов на всем Ближнем Востоке, которые никак не поддаются разрешению «инновационными» методами. Поэтому в конце книги Хедрик приводит цитату из Мао Цзедуна времен Великого похода: «Теория „безграничной силы оружия” отражает механистический, субъективистский и односторонний подход к проблемам войны. Мы держимся прямо противоположного взгляда и видим не только оружие, но и людей. Оружие является важным, но не решающим фактором войны. Решающий фактор — человек, а не вещь. Соотношение сил определяется не только соотношением военной и экономической мощи, но также и соотношением людских ресурсов и морального состояния».

«На тот момент, когда я пишу эти строки, наличие военного контингента Соединенных Штатов в Ираке еженедельно обходится американскому налогоплательщику в несколько миллиардов долларов, — резюмирует автор. — Значительная их часть расходуется на дорогостоящую технику, при этом ни победы, ни позволяющего „сохранить лицо” варианта с выводом войск в ближайшей перспективе не предвидится. Сегодня, когда внимание всего мира вновь приковано к конфликту между мощной, технологически развитой державой и более слабой и бедной страной, настало время внимательно изучить историю подобных противостояний и вынести из нее уроки».

Изображение испанского конкистадора Эрнана Кортеса Французская политическая карикатура конца 1890-х. Пирог олицетворяет Китай, который делят между собой (слева направо): английская королева Виктория, Вильгельм II, император Германский, Николай II, французская Марианна и японский император Мэйдзи

0 комментариев

Ваше имя: *

Подписаться на комментарии

Провальный империализм: как Запад потерял власть над народами