Монитор Юг

Лента публикаций:

12.12.17  
ЦРУ в гневе: террористы проникают в США через Украину
эксклюзив
12.12.17  
Заказное уголовное дело в отношении херсонского спортсмена, который кому-то мешал
12.12.17  
Командир 92-й бригады подполковник Кокорев приказал бойцам убить своего зама
12.12.17  
Русофобская истерия в Херсоне или особенности национального маразма
11.12.17  
Андрей Головачев: Петр Порошенко выторговывает у Запада гарантии
11.12.17  
Кому принадлежит аптечный бизнес в Украине
08.12.17  
В Николаеве вооруженная до зубов банда атаковала рынок «Колос»
08.12.17  
Ольга Богомолец: Кабмин скрывает шокирующие факты злодеяний Ульяны Супрун
07.12.17  
Закон «Об образовании» спровоцировал нарастание напряженности в Закарпатье
эксклюзив
07.12.17  
В Херсоне чиновница под крышей СБУ руководила нападением радикалов на депутата
07.12.17  
Взлетевший «индекс салата Оливье» или во что обойдется украинцам новогодний стол
07.12.17  
Александр Онищенко. Как агенты НАБУ вымогают деньги: угрозы, пытки, шантаж
06.12.17  
Кадровый переворот: как лейтенант возглавил Службу внешней разведки Украины
06.12.17  
Реформы Супрун в действии: украинская медицина скатилась на уровень худших стран Африки
эксклюзив
05.12.17  
Как закончится охота на Михаила Саакашвили
05.12.17  
Пранкёр Лексус и президент Пётр Порошенко послали друг друга в задницу
04.12.17  
Под колпаком: граждан Украины обяжут покупать сим-карты по паспорту
04.12.17  
Почему Евгений Мураев назвал майдан государственным переворотом
03.12.17  
В Херсоне собираются раздерибанить 60 миллионов через троллейбусное депо
эксклюзив
02.12.17  
Партия войны Украины - кто эти люди
эксклюзив
Больше новостей

Сарай

Информационные войны,   24.07.2016,   744 просмотров

Беркем Аль Атоми

- Сабит! Ты, что ли? Обожди, эй!

- Че хотел?

- Эти ушли?

- Да. Спат лажылса.

- Все?

- Дыва улицым ходыт, адын двор машын сыдыт. Пулымет каторый.

- Близко?

- Напротыв варотым. Нисъебешс, никак. Дажы нидумай.

- Нас завтра кончат, Сабит.

- Да, был такой базар.

- Сабит, а не хочешь нас выпустить по тихой? Болторез-то вон он стоит, тебе один раз чикнуть.

- Нахуя?

Юрик опешил, и поначалу даже не нашел что сказать, так как начал видеть в Сабите чуть ли не сочувстующего.

- Эта… Погоди, то есть как «нахуя»?

- Вот так. Зачем мне тибе атпускат? Ты сичас свой места находышса.

- Как сказал, «свой места»? Типа «На своем месте», так понимать?

- Так.

- Вот нихуя себе ты тварь-то…

- Почему я тибе вдруг «тварь» ставал? – усмехнулся хозяин, присаживаясь на стопку покрышек. – Патамушта жрат пасылал, курыт принес?

- Хули мне твои «жрат-курыт», нам завтра эти обезьяны тупо мозги вынесут! Поставят раком, и хуйнут в затылок! Если, конечно, покуражиться напоследок не вздумают.

- Нет, Салават нибудыт такой хуйня займац, у него непаложын такой. Просто башка будет резат.

- И ты че, рад что нас прирежут у тебя под окнами?

- Не скажу что вот прям «рад», но возражений никаких не имею. – неожиданно разутратив весь деревенский акцент, ответил Сабит. – Рано или поздно каждому приходится хавать свое. Завтра придется тебе.

- Ух ты, да мы оказывается вон как, по-русски-то… – протянул опешивший Юрик. – Интересно…

- А ты как хотел, интересный. – безразлично обронил преобразившийся хозяин. – Не всю жизнь в совхозе хвосты крутил. И например тебя, Юра, очень даже хорошо помню.

- А раньше чего молчал?

- Мне что, надо было на грудь тебе кинуться? Мне оно незачем. – отозвался Сабит, роясь по карманам фуфайки. – Ты же у Павлова прорабом работал, правильно? Потом у челябинских, сначала на смесях, потом на бетонном. А перед самым Этим Самым ты свою контору завел, вы там с Ильгизом и Саломатиным сети по району перекладывали. Не сильно ошибаюсь?

- Да, примерно так и было. А вот тебя я чего-то не припоминаю.

- Бывает. – щелкнул зажигалкой хозяин, тщательно разжигая табак. – И когда вся эта хуйня началась, тоже мал-мал за тебя по курсам, где был, чем занимался. Тут уж больше урывками, конечно; но в целом представление имею: «Православная Армия», «батальон» там какой-то, да?

- Тварям этим бородатым уже доложил? – с вызовом буркнул Юрик, чувствуя, как неясная надежда на «просто кончат и все» стремительно проваливается куда-то в черную мглу, притаившуюся под самыми легкими. – То-то им будет радостно, «Урыс амир паймалы, можно аллахакбар орат, арак ашат – земля валяца!»

- Боишься что за карьер спросят, или за те два автобуса? – усмехнулся Сабит. – Че задергался-то, Юра? Думал концы в воду, никто ничо и никогда? Хуй ты угадал. Ну да ты не очкуй, вламывать не стану, такое мне тоже незачем.

- Это с чего вдруг такое благородство?

- Тут немножко в другом дело, Юра: я вас всех, блядей, в одном гробу видал. И вашу маржу тупорылую, и эту пидарасню бородатую. Но лишнего мне не надо, не ссы. Когда есть такая возможность, чтоб со мной рядом лишнего не было, я обычно делаю.

- Че ж ты не делал, когда наших тут как баранов резали?! – тихо ощерился Юрик. – Это не «лишнее» было разве? Ведь у вас тут наших считай полдеревни было! И че, где они? Куда подевались, не в курсе случайно?

- Одного ты и сам видал, у меня живет. За ним кстати приходили пару раз; однако вон, до сих пор как-то жив. Насчет остальных… какие с башкой дружили, те еще в самом начале посъебали. Не так и мало, кстати. Остальные да, попали под замес, есть такое.

- И ты, конечно же, к этому руку не приложил.

- Че, мне что-то предъявить хочешь, правильно я понял?

- А что, хочешь сказать, что ты тут после всего этого чистеньким остался? Полдеревни как корова языком слизнула – а ты не при делах. На каждом из ваших есть своя доля, понял? На каждом.

- Ты Юра дурочку-то не включай. «На каждом», ишь ты. Вот я, вот ты. Ну и что ты, конкретно ты, можешь предъявить конкретно мне? Давай. Кого конкретно из ваших грохнул лично я?

- Но и не тормознул никого. Хотя мог.

- А кому об этом судить, тебе? Ничего не путаешь?

- Что я «путаю»?

- Ну как «что путаю»: из нас двоих у кого сотня покойников за ушами? У меня или у тебя?

- Но мог ведь?

- Что «мог»? Перед толпой минутку помаячить, типа «ой не надо, ой не трогайте»? Я не самоубийца, Юра. И мне в хуй не вперлось из-за чужих косяков поперек толпы становиться. Даже не потому, что мин татар, а они башкортляр, а потому, что просто нету смысла. Вообще никакого. Когда начинаются такие серьезные замесы, там уже без разницы татар-башкорт, там любого затопчут и даже не заметят… Ты сам-то как, много кого натормозил, когда в городе наших в общаге заживо жгли? «Чурок к ногтю!», пидарасы блять малолетние…

- Я об этом даже не слышал.

- Ну ты даешь. С той общаги же все и закрутилось. По крайней мере у нас тут.

- В отъезде был, вернулся уже когда войска вводить начали. С корабля на бал…

- И поскорей ломанулся воевать. Чтоб навоевать тут «Россию для Русских». В исконно-славянских градах Кунашак и Аргаяш.

- Ты бы по-другому поступил? Когда наших в каждом ебаном ауле начали без разбору мочить?

- «Бы», блять. – с непонятно откуда взявшейся злобой сплюнул Сабит. – Как маржа рот ни откроет, всегда начинаются бы-бы. Юра, бы-бы от гавна в голове. И базар этот, он за тебя, не за меня. Тебе стало интересно, почему я тебя отпускать не кидаюсь, я тебе пояснил как мог – почему мне нахуй не нужно, чтоб по моей земле шарахались такие как ты, с автоматами и уехавшим от крови шифером. Уж не знаю, что ты там себе понял, но мне разницы нет, хочешь – поймешь; не хочешь – твое дело; все равно уже нету никакой разницы, что там у тебя в голове. А со мной, как видишь, все ровно. На моих руках вашего ни одного, а один даже вон по двору бегает, живой и здоровый… Так что мне, Юра, предъявить нечего, даже при большом на то желании. И, если уж за спрос-ответку речь зашла, не тебе этим заниматься, упырина. Тебе не спрашивать, а отвечать время пришло, если ты еще не понял.

- Вот значит как. Я упырина, а ты тут весь белый и пушистый.

- Каждый хавает что ему положено. Люди свое хавают, а жывотные со переклиненной крышей – немножко другое.

- Вот значит как. Жывотное.

- А как ты хотел. Или может че не так? Ты когда те автобусы из пулеметов дырявил, ты же догадывался, что там с армейских обстрелов раненые, а не с боевых? Даже чисто по составу? В голову не приходило, что когда на одного мужика две бабы и три малайки – что это не с боевых раненые? А взять карьер. Сколько ты там народа под лед загнал, сотню? А откуда ты их нагнал, не помнишь? А я помню. С Каракульмяка, который даже не вы, а армия взяла. Вашим тогда казалось, что типа «все, заломали, теперь главное корни выжечь, чеченских ошибок не повторим» – твои слова? «Русский Порядок», ебать вас в рот. Я их слышал, эти слова, не удивляйся. Тебе тогда казалось, что ты теперь охуенный победитель, и все что ни накосорезишь – все тебе будет списано, так ведь? А оно вон как все обернулось, уже сколько времени вся эта хуетень тянется, а еще ни конца – ни краю… Ну и кем ты выходишь, Юра? Скажи сам.

- Не я это начал. – глухо отозвался Юрик после паузы.

- Обожди. У тебя как, по фактам нету возражений? Так оно все было, или как-то по-другому? Может, я тебе где лишнее прикрутил, не?

- Да, все мое. Только ты мне вот что скажи: а в твоем доме, на твоей кровати, там кто сейчас отдыхает? Не переклиненные? Про меня, я смотрю, ты очень даже хорошо информирован. Про самого Салавата надо думать тоже в курсе, сколько он бошек и своим и нашим отчекрыжил; – ну да хрен с ним с твоим Салаватом. А вот про этого вашего заграничного чорта, кто он у вас там, турок, араб? Ну, про салаватовского помогалу, абу-как-его-там-в-рот-ебу, ты ничего не знаешь случайно? Ну, про то хотя бы, как он со своим шакальем этим врачам безграничным помогал порядок в лагере поддерживать? Там, знаешь, от пяти тыщ хорошо если половина осталась. За неполных три месяца, причем врачи эти хавку не зажимали, ни голода не было, ни тифа. Или, чуть позже, про наведение шариатского порядка на Вишневке ничего не слыхал? Там до сих пор из шламохранилища даже по зиме так смердит, что на ста метрах привычные люди не выдерживают. Не доводилось там побывать, понюхать немножко?

- Ты мне это все зачем рассказываешь? Хочешь сказать, что если ты не один такой по земле ходишь, то к тебе сразу все вопросы снимаются? Нет, Юра, за других не волнуйся, ты за себя волнуйся. Они в свое время ответят, ты в свое. У них пока что хватило ума не попасть, а у тебя не хватило, значит сегодня твое время.

- Ну и пошел ты на хуй тогда. Хуета блять черножопая. Ниче, скоро и ты дождешься, погоди немного. Артиллерию подтянут, и размажут всю вашу мразоту, всех до последнего. Чтоб блять даже следа вашего тут не осталось. Посмотришь, будет Урал именно русским, каким он всегда и был. А что я этого не увижу, ну и хуй с ним.

- Апят ниугадал. – вернулся к деревенскому выговору Сабит. – Через такой павидений на хуй твой маржа пайдет. Атавсют где пражываний саветский время имел, никакой артылерий нипаможыт. Ты панимаиш, пачиму ты здес, пачму не ты Салават будеш стырылят, а он тибе башка резат? Патмушта ты несвой места занимал, ты не амир. Ты мудак с малайкин панятий. И другой амир твой халык я нивидел, адын толька тупой упырь, как ты. С такой амир твой халык нихуя харошый имет нибудет. Пидарский движений артылерий-мартылерий нипамагает, толька хужы делаит.

- От нихуя ж себе! – искренне рассмеялся Юрик. – Не, ты глянь только! Вы нас резать начали, и у нас же еще «пидорские движения»! Сабитка, обезьяна ты охуевшая, да тебе хоть ссы в глаза!

- Апят малайкин базар. Апять подтверждений даеш, что ты не амир, а мудак. Простой веш непанимаеш.

- Ну и что я должен «панымат», – что вашей чуркотне можно наших резать, да? А отвечать на это той же мерой – «пидорский движений»? Это я должен понять?

- Магу паясныт. Пылакат нистанеш, баклыкут амир?

- Че сказал, «плакать»?.. – хохотнул Юрик. – Ну валяй, пробуй. Если уж и всплакну, то негромко.

- Когда ты тот два автобыс стырылят свой пидарас команда давал, ты свой действий асазнаний имел?

- А как же. И сейчас имею. Ваши тогда заложников по всей области сотнями хватали, -эту практику надо было останавливать как-то? Надо им было показать наглядно, что не они одни такие умные, мы тоже при нужде так можем начать, и что вот так – не надо пожалуйста? Или какой-то другой выход был?

- Ну и че, многа ты наастанавливал? На Чебаркуль уже всех атпускали? Чета нислышал.

- А че Чебаркуль, какие там заложники? Там фильтрационный лагерь. Туда, кстати, и гуманитарку от ваших заграничных бородатых дружков пропускают, хотя в Челябинске самим иногда жрать нечего. Даже Красный Крест проезжает.

- Да, это савсем другой дело. – криво улыбнулся Сабит. – «Где муж, по лесам бегает? Ну тогда бери малаек, лезь в машину.» Это не заложнык, как можно такой слова говорыт. Это гуманитарный фильтрацый. Вон, у Салавата мой сосед пулиметым ходыт. Он вайват нехател, кагда весь этот хуйня начиналса, он даже другим тармаза давал. А теперь пулиметым ходыт, башка вашым режыт балшой удавольствий. Знаеш он пачму вайват начинал? Его малайка транспартный техныкум Челябинск училса, там его Кременкульский лагерь забирали. Никто «заложнык-маложнык» не сказал, нет, все чиста гуманитарный. Просто был малайка и нету. И все, никто ничо низнаит. «Такой фамиль-ницыал спискым нечислиц, ищите другой мест». Как «ничислиц», когда челябинский камендатур справка вот он? А вот так, ничо низнаим, у нас ничислиц и нахуй хады. Он один раз ездил, второй раз ездил, весь свой что имел доллар-евра атвазил, сказали послезавтрым апят приехат. Он у меня бензин занимал, апят поехал, домой бизмашын разбитым мордым вазвращалса.

- Видать, были причины чтоб забирать. Такое в голову не приходит?

- Про голову тибе завтра Салават весь паяснений будыт дават. А тибе другой вопрос был, Юра. Вот ты когда два автобыс растрел делал, – ты себе какой цель имел?

- Че, на колу мочала – начинай сначала? Я тебе ответил, не придуряйся.

- Нет, Юра. Пока ты всякий ля-ля говорил, про свой цель ты ниатвечал. Ты расказал, какой у тебя для этот случай отмаскым есть. А цель, ему отмаскым похуй. Он канкретный всегда. Ля-ля можеш любой рассказыват, толька твой действий всегда сам показывает твой цель. Если ты хочиш сам асазнават свой движений, скажы этот цель сам.

- Ну че, сам тогда и говори, раз уж про меня лучше меня самого все знаешь.

- Я знаю, да. Толька кто хател паяснений палучат, ты или я? Кто абищял «пылакат не буду»? Может, ты уже пиридумывал, ненужын тибе никакой паяснений?

- Нет, не передумал.

- Для этого от тибе нужын толька один вещ – свой жопым не крути. Да-нет, Юра. Без весь этот блядский ля-ля. Увидыш, ты сам все сибе скажыш, до полный яснаст. Вот начиналса вайна, ты астанавливал тот два автобыс, канчал весь баба-малайка. Тибе лавили, вот ты сыдыш и гаварыш «Месный насилений надо артылерий земля размазат, Урал будыт адын урыс пражыват» – твой базар?

- Да. Ты переврал все как обычно, – но да. Так. Пусть так.

- Апят блядский движений, Юра. «Пусть так», билят. Адалжением он делал билят, свой движений признавал. Толька твой адалжений тут нахуй ненужын, себе на жопа его пастав. Не «пуст так», Юра, а «да, так». Ты на свой пидарас каманда давал, сам стырылял два полный автобыс? Давал, стырылял. Дабравольна ты эта делал? Да, никто не заставил тибе. Тот слова говорил? Говорил. Тоже дабравольна? Да, тоже никто тибе патылак писталет не держал. Какой цель у такой движений? – хозяин замолк, ковыряясь с трубкой, но ответа не дождался. – А он тут пиздес какой панятный, правда? Жопым тут дахуя можна крутить, если есть такой жыланий. Но весь этот хуйня – он понятный. Непонятнава тут савсем неаставалса.

- Да я понял давно, что ты мне тут навешиваешь. Типа что я воюю за то, чтоб типа «Тут будут жить наши, а не ваши», но это не так. Мне надо, чтоб наших никто не трогал. И все.

- Э непизди, Юра. Если тибе нужын чтоб все какраньшы, нахуя ты этот какраньшы ламал?

- Когда я че «ломал», Сабитка?

- Когда был савецкий власть, такой хуйня как сейчас тваритса, ваши-нашы, стрилят-убиват, такой даже падумат нельзя был. Да, нет?

- Ну ты сравнил.

- Да-нет вапрос был. Хуйня всякий нигавари, канкретна атветь пажалустым.

- Ну да, да, хули как маленький.

- А где он? Где савецкий власт, Юра? Кто его прайбал? «Сам какта праебалса»?

- Ага, на одного русского ваньку хочешь стрелы перевести. Нет, дорогой, мы с тобой и проебали. Вместе.

- Апят малайкин базар. Вот мой дом, Юра. Вот в нем жывет мой жена, вот Андрюхым, а весь движений кто атвечат? Я. Адын. Ни мой жына, ни Андрюхым. Мине весь вопрос. Савецкий власт такой же хуйня – когда рывалюсый наставал, сюда кто прихадыл? Армян, хохол, лабус прихадыл? Нет. Прихадыл урыс. Прихадыл, делал савецкий власт. Кто савецкий власт нехател, урыс стенкым ставил и турма сажал. Чей этот власт, который урыс паставыл?

Читаю @MNYUG
Loading...

0 комментариев

Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.